• Рукописи2
  • Рукописи
  • Институт
  • Эвальд на площади
  • Эвальд кабинет
  • Эвальд

Об Ильенкове

  • Михаил Лифшиц

    Михаил Лифшиц

    Он был человек мысли прежде всего... В болезненном теле Ильенкова жил дух всеобщий, объединяющий, способный привлекать людей, связывать поколения.

    Читая сегодня произведения Эвальда Ильенкова, я в каждой строке вижу его деликатную и вместе с тем беспокойную натуру, чувствую пламя души, страстное желание выразить близость земного, нерелигиозного воскресения жизни и эту нервную дрожь перед сложностью времени, приводящей иногда в отчаяние. Неплохо сказано где-то у Томаса Манна: нужно привыкнуть к тому, что привыкнуть к этому нельзя.

  • Михаил Лифшиц

    Михаил Лифшиц

    «Читая сегодня произведения Эвальда Ильенкова, я в каждой написанной им строке вижу его деликатную и вместе с тем беспокойную натуру, чувствую пламя души, страстное желание выразить близость земного, нерелигиозного, воскресения жизни и эту нервную дрожь перед сложностью времени, приводящей иногда в отчаяние. Неплохо сказано где-то у Томаса Манна: нужно привыкнуть к тому, что привыкнуть к этому нельзя. 
    Вы не могли привыкнуть к этому, мой друг, вот почему, наверно, вы так рано ушли от нас. Как жаль!»

  • Лев Науменко

    Лев Науменко

    Эвальд Ильенков – главное событие в  моей жизни и очень значительное в жизни моего поколения, всех, кто имел хоть какое-то отношение к философии. Одних он «перепахал», других «заразил», третьих – подстегнул. Но не было, пожалуй, никого кого он так или иначе не затронул бы. В этом смысле все, и друзья его и враги, были «спровоцированы» им, действовали либо заодно с ним, либо против него, либо по аналогии с ним, либо в пику ему. Верно однажды было сказано: «Все мы вышли из ильенковской шинели».  Это прошлое. А вот настоящее: уже почти четыре десятилетия после его гибели выходят в нашей стране и за рубежом книги его и книги о нем – в Европе, Японии, Латинской Америке… Стало быть живет частица его духа, светит все еще его интеллект, не забывают его те, кто знал его и общался с ним, хотят знать о нем те, кто не видел его и для кого он уже стал легендой.

  • Вадим Межуев

    Вадим Межуев

    «В послевоенной советской философии 50-60-х гг. Э.В. Ильенков – самое крупное и, пожалуй, наиболее популярное имя. На большинство из нас, учившихся в те годы на философском факультете МГУ, он оказал решающее влияние. Сейчас трудно объяснить тот ошеломляющий эффект, которым сопровождались уже первые выступления Ильенкова в печати и на публичных лекциях. Он сразу же стал общепризнанным лидером философской «оттепели». Именно ему мое поколение обязано осознанным разрывом с догматикой и схоластикой официальной философии, процветавшей в образовании и сложившейся еще в годы сталинизма»

  • Сергей Мареев

    Сергей Мареев

    Ильенков просто не умел писать серым по серому (в этом обвинял философов Гегель). Ильенков был из тех мыслителей, из которых выходит один только чистый мед, с каких бы цветов они свой нектар ни собирали... Он жил философией, а философия, можно сказать, жила им.

  • Сергей Мареев

    Сергей Мареев

    Два начала жили в душе Ильенкова: одно божественное, другое – богоборческое. И они разрывали его. Тому, кто ставил и ставит это Ильенкову на вид, я бы ответил словами Гегеля: заштопанный чулок лучше, чем разорванный, но нельзя то же самое сказать о сознании.

  • Григорий Водолазов

    Григорий Водолазов

    Я ненавидел официальную советскую философию. Меня тошнило от этого однообразного философского месива, переваливавшегося из одной книги в другую. И потому книжку «Диалектика абстрактного и конкретного» я раскрыл, едва преодолевая отвращение. И первую страницу книги начал черкать красным карандашом, придираясь к словам и фразам.

    Но вдруг – о чудо! Одна умная фраза, другая, третья – и я поплыл в этом потоке свежести, ума и красоты. Очнулся где-то в районе сотой страницы...

  • Дэвид Бэкхерст, Великобритания

    Дэвид Бэкхерст, Великобритания

    Нельзя понять значение Ильенкова, если не понимать контекст: ужесточение идеологического давления при Сталине (что породило специфическую советскую доктрину «марксизма-ленинизма») и предшествовавших сталинизму дебатов 1920-х годов, особенно… ожесточенных споров между школой марксистов гегельянского склада под предводительством Абрама Деборина и группой марксистов-позитивистов, которых тогда называли «механистами». Нельзя по-настоящему понять Ильенкова, если не принимать во внимание всю историю развития философии в Советском Союзе.

  • Григорий Водолазов

    Григорий Водолазов

    Читайте Ильенкова!

    Если Вас волнует сократовский вопрос – «зачем человек пришёл в этот мир», в чём его высшее предназначение, в чём высшая цель его существования – читайте Ильенкова («Космология духа»).

    Если Вы желаете «очеловечить» общество, в котором живёте – читайте Ильенкова («Идеал»).

    Если Вы молоды и хотите мыслить умно и самостоятельно, не поддаваясь «моде» и не давая дурачить себя «влияниями извне», – читайте Ильенкова («Философия и молодость», «Об идолах и идеалах»).

    Если, наконец, Вам захочется прикоснуться к философским размышлениям, изложенным удивительно красивым русским, «тургеневским», языком, с «герценовским»  афористическим изяществом – читайте Ильенкова. Читайте всё, что написал этот великий Философ и уникальный Человек. Всё, без исключения.

  • Дмитрий Быков

    Дмитрий Быков

    Мы провалились очень глубоко. Если посмотреть на средний уровень советской культуры, советской науки, советской философской мысли 70-х годов, то всё-таки там были такие фигуры, как Ильенков, Мамлеев и "Южинский кружок". Александр Мень – тоже человек 70-х г. И очень многие. Я как раз настаиваю на том, что 1960 – 1970-е г. были самым интересным временем в советской истории и самым обещающим.